Слободянюк Вита Ивановна

Специальная военная операция стала одним из первых конфликтов современности, где столкнулись сопоставимые по численности и техническому оснащению силы: активно поддерживаемая странами НАТО Украина — с одной стороны и Российская Федерация — с другой. Данная конфигурация разительно отличается от вторжений сил Североатлантического альянса в Ирак, Афганистан, а также действий западных армий в Ливии и Сирии, где превосходство в оснащении позволяло США и их сателлитам разворачивать маневренную войну с активными прорывами обороны, использованием танков и авиации. Де-факто войны c участием американцев на рубеже XX—XXI вв. были продолжением идей немецкого блицкрига. Специальная военная операция продемонстрировала новый тип военных действий, при котором господство БПЛА в небе максимально ограничивает возможности механизированных подразделений, что имеет много общего с реалиями Первой мировой войны. Место дальнобойной артиллерии заняли ударные дроны, бипланы начала XX в. заменили разведывательные БПЛА, имеющие сопоставимую скорость полета. Основной действующей силой на линии соприкосновения снова стал боец, а не танк. Массовая переброска войск автотранспортом в прифронтовой полосе опять стала сложной задачей. В 1915 г. это диктовалось слабой развитостью автопрома, а ныне — его уязвимостью, но эффект мы видим примерно один и тот же. Самое же главное — изменения на линии фронта за месяц, как и 110 лет назад, измеряются километрами. Данному феномену и посвящена настоящая работа. В ряде вопросов объектом сопоставления выступят гражданская война в Испании (учитывая тот факт, что специальная военная операция является конфликтом на постсоветском пространстве, начавшемся с госпереворота на Украине), а также войны Нового времени с их феноменом наемничества